Самая темная ночь - Страница 14


К оглавлению

14

— И училку? — спросил Дэн.

— И училку!

— Не сходится, сам же только что рассказывал, что училка в затоне утонула.

— В затоне! Да только перед тем она на Чудовой гари побывала!

— А откуда такая уверенность? — Стоявший в сторонке Туча подошел к ним, вытянул от любопытства шею.

— А на платье потом следы сажи нашли. И под ногтями тоже. Вот! Значит, она точно на гари была перед тем, как потопнуть.

— Так, может, и не сама потопла? — Туча поежился, с тревогой посмотрел на плещущегося в воде Гальяно. — Может, утопил кто?

— Может, и утопил, — сказал парнишка серьезно. — Я у Туриста спрашивал, только он не ответил ничего.

— Что-то я купаться раздумал. — Туча сунул руки в карманы своих безразмерных штанов.

— Думаешь, она до сих пор там? — усмехнулся Матвей, кивая в сторону затона. — Ждет, когда ты в воду зайдешь, чтобы за пятку схватить?

— Выловили ее! — авторитетно заявил Василий. — Нет там никого, кроме жаб да этого вашего! — Он посмотрел на Гальяно.

— Эй, что у вас там за совещание? — Гальяно увидел, что за ним наблюдают, замахал руками. — Идите ко мне! Водичка — класс!

— Что-то не хочется. — Туча попятился.

— А я, пожалуй, окунусь! — Матвей снял наручные часы, сунул их в карман джинсов. — Ты со мной? — Он вопросительно посмотрел на Дэна.

Всего на мгновение, на какую-то долю секунды, лицо Дэна сделалось растерянным, а потом он решительно кивнул, потянул за ворот футболки.

Его тело с развитой мускулатурой и непривычно смуглой для блондина кожей было бы идеальным, если бы не послеоперационный рубец. Матвей точно знал, что рубец послеоперационный, у отца имелся такой же после операции на желудке. А вот что случилось с Дэном, в его-то возрасте? Он не стал спрашивать и пялиться на рубец тоже не стал. Понятно, почему Дэн не спешил раздеваться. Наверное, стеснялся своего исполосованного живота. Интересно, шрамы у него на руках появились одновременно с этим рубцом?

— Круто! Ты прямо как гладиатор — весь в шрамах! — В отличие от Матвея, Василий смотрел на Дэна во все глаза. — Мне про гладиаторов Турист рассказывал.

— Точно, как гладиатор. — Дэн вдруг улыбнулся. — А кто такой Турист, который знает и про гарь, и про гладиаторов?

— А Турист — он Турист и есть! Тут неподалеку живет. Летом живет, а осенью в город съезжает. Его вообще-то дядей Сашей звать, но он такой клевый! — В глазах парнишки зажегся огонек обожания. — Он все-все умеет! Настоящий турист!

— Да елки-моталки! — донесся до них возмущенный рев Гальяно. — Вы сегодня вообще купаться собираетесь?

— Идем! — Дэн взъерошил и без того дыбом стоящие Васины вихры, направился к воде.

Матвей обернулся к Туче.

— Ты как — заплывешь?

— Я уже заплыл! — Туча вдруг с отчаянной решимостью задрал майку, демонстрируя переваливающееся через ремень пузо. — Жиром заплыл. Видишь? — сказал злым шепотом.

— И что теперь? — Матвей пожал плечами. — Из-за такой ерунды лишать себя удовольствия?

— Он засмеет. — Туча не сводил взгляда с плещущегося в реке Гальяно.

— Не засмеет, — сказал Матвей с непонятно откуда взявшейся уверенностью. — Он нормальный пацан. Пойдем окунемся!

Туча долго молчал, а потом кивнул, принялся стаскивать майку.

В прохладную, несмотря на жару, воду он рухнул под одобрительное улюлюканье Гальяно. Сквозь сноп разлетающихся во все стороны брызг Матвей успел заметить белозубую улыбку Дэна, вторую за несколько минут. Все-таки это лето обязательно должно стать особенным!

Туча

Никто из них не смеялся! То есть они все смеялись, но не над ним, а просто из-за того, что побег из лагеря удался, что вода клевая, а жизнь прекрасная. Даже язвительный, тощий, как вобла, Гальяно словно и не замечал Степиной необъятной тучности, а если и замечал, то не придавал этому никакого значения. А надменный и на первый взгляд ко всему равнодушный Дэн Киреев, эта прекрасная помесь Аполлона с гладиатором, даже по-дружески похлопал Степу по плечу. А Матвей, навалившись сзади, попытался его слегка притопить, но не зло, а тоже по-дружески. Туче достаточно было дернуть плечом, чтобы Матвей сам с головой ушел под воду. Он вынырнул, фыркая и отплевываясь, и, кажется, посмотрел на Тучу с уважением.

— Да ты настоящий вепрь! — В голосе Гальяно послышалась зависть. — Здоровенный!

Да, он был здоровенный. Высокий, метр восемьдесят пять, но при этом необъятный, под завязку нашпигованный взлелеянными родителями комплексами. Даже силы, которую дала ему природа, он стеснялся так же, как и своей слоновьей неуклюжести. Но здесь, рядом с этими ребятами, оказывается, можно не стесняться и не думать ни о чем, кроме того, что вода классная, о том, что, возможно, — Господи, сделай так! — это лето окажется не таким уж плохим, как виделось.

Обратно в лагерь возвращались почти бегом. Времени до ужина оставалось в обрез. Над головами назойливо кружилась непонятно откуда взявшаяся мошкара, а с мокрых волос за шиворот стекала вода. Они были голодными и возбужденными из-за открывающихся перед ними перспектив.

— Волосы повытирайте! — велел Василий, запирая за ними заветную калитку. — И про собственный ключ подумайте. — Он хитро сощурился. — Видите, как хорошо, когда есть ключ!

— Ах ты коммерсант! — сказал Гальяно беззлобно и подмигнул Туче. — Что, пацаны, придется, наверное, раскошелиться на золотой ключик!

Все согласно закивали. Туча тоже кивнул.

У них едва хватило времени, чтобы незамеченными прошмыгнуть во флигель и привести себя в порядок. Туча как раз заканчивал вытирать голову, когда в комнату заглянул командир, обвел их подозрительным взглядом и спросил:

14